Рассказ «экстремиста» Слежка, прослушка, подставные люди. Как работает Центр «Э».

Май 10, 2019 | Россия, Русскоязычные в мире

Рассказывает Константин Голава, гражданский активист.

Уехал в Швецию в 2015 году как политический беженец.

Многие наверняка прочитали новость про то, что Центр по борьбе с экстремизмом (Центр “Э”) установил скрытую камеру в квартире семьи свидетелей Иеговых и в течении долгого времени наблюдал за ними. Это, разумеется, страшно и я не хочу ни в коем случае обесценивать опасность таких действий для общества и простых людей из уязвимых групп. Но уровень удивления этой ситуации кажется таким громадным, словно ничего подобного в путинской России ранее никогда не было. Это было и это продолжается уже долгое время и будет продолжаться. Я просто хочу рассказать о своем опыте взаимодействия с Центром “Э”.

Началось все в феврале 2010 года, когда я и еще пара молодых активистов-экологов намеревались провести в Тольятти пикет в защиту Утриша (там президент Медведев строил роскошную дачу, наплевав на особый статус этой природной территории). Наш пикет должен был быть в рамках общероссийской акции в защиту реликтовых лесов Утриша. Нам отказывали раз 6 в проведении любой формы публичного мероприятия, при этом постоянно названивали полицейские, угрожая, что в случае неисполнения закона нас ждет много ужасных последствий.

В первый раз я столкнулся со слежкой, когда ехал подавать заявление в администрацию на новый пикет, не сообщая о своих намерениях заранее, но мне позвонили оттуда, когда я уже сидел в маршрутке, направляющейся в тот район, и спросили, как скоро я сегодня подъеду? У меня отвисла челюсть. До сих пор не знаю — была это прослушка телефонов или же чтение сообщений в ВК, но они знали то, чего знать просто никак не могли. Мы с ребятами стали шифроваться, но это лишь увеличило интерес силовиков и нас вызвали на “профилактическую беседу” в Центр по борьбе с экстремизмом. Естественно, пошли мы вместе а не по одиночке и моя коллега тайно записывала всю встречу. Понятия не имею как, но после встречи сотрудник сообщил что он в курсе, что она пишет и она обязана немедленно все удалить, так как это — режимный объект и тут нельзя записывать или снимать без разрешения. Повестку оттуда я до сих пор храню как напоминание о том, откуда я уехал в итоге.

Через два года, в 2012-м, в Тольятти прошли выборы мэра и на них победил самовыдвеженец, оппозиционер Сергей Андреев. Я поддерживал его и как житель города и как активист-эколог и сопредседатель крупнейшей в регионе экологической организации. «Единая Россия» в лице губернатора объявила ему войну. Но оказалось, что копали не только под нового мэра. Уже будучи в Швеции, я узнал из надежных источников в МВД, что некоторые активисты и даже фейковые организации, которые со мной сотрудничали, были просто подставными людьми из центра «Э». Их задачей было выяснить — как, сколько и каким образом я якобы отмываю андреевские деньги. Планировались разоблачения Андреева и поддерживающих его людей. Разоблачать оказалось нечего.

Практика внедрения агентов в активистскую тусовку уже не нова. Правда я всегда относился к разговорам об этом с некоторым юмором. Помню, в Самаре был один политический активист, который постоянно переодевался, ходил разными маршрутами, не доверял новичкам. Я бы не удивился, если бы он начал клеить разные бороды. Но когда я сам столкнулся с ситуацией тотальной слежки, мне уже стало не до шуток.

Я подозревался в экстремизме за то, что мои посты в ВК, осуждающие вторжение России в Украину, якобы разжигали ненависть к «русским гражданам России». Из дома изъяли технику всех членов моей семьи: компьютер, ноутбуки, флешки, жесткие диски, даже wi-fi-роутер. Конечно же, никто их никогда не вернет. В тот же день меня повезли в Самару в Следственный комитет. Оказалось, что этим делом занимается аж следователь по особо важным делам. Вот так и представляю, что в одном ряду у этого следователя– наркоторговцы, террористы и я, обычный тольяттинский парень, который просто защищал свои права.

Буквально за пару дней до этого обыска, дома случилось странное. В течении одного дня к нам приходили в разное время две разные женщины для снятия показаний счетчика электроэнергии. Да, это было странно, но не более. Воспоминание об этой ситуации буквально выстрелило из моей памяти, когда мой знакомый, который раньше работал в МВД, рассказал мне, как обычно происходят подготовки к обыскам. Дело в том, что как минимум одна из этих женщин, была подставной и приходила для осмотра помещения — что где стоит, кто и что есть дома. Буквально в тот же день я оказался в «Списке экстремистов и террористов» Росфинмониторинга. Это публичный список, который вывешен в интернете, но страшен он не этим. Дело в том, что все счета фигурантов этого списка замораживаются, а открывать новые запрещено для банков. Это происходит без всякого суда — достаточно просто письма следователя в Росфинмониторинг. Мало того, что меня без всяких реальных на то оснований поставили в один ряд с отморозками, вроде Тесака или террористами, совершившими массовые убийства людей, мне еще и закрыли все возможности для жизни, работы, любого будущего.

Выход был один — уехать из страны. Я попросил следователя разрешить мне выехать в Москву, якобы на учебные курсы. Уже на железнодорожной станции в Тольятти меня обшмонала полиция при полном игнорировании кого-либо еще на вокзале. Сотрудник полиции сказал, что очень похоже, что телефончик у меня краденый. Я уже знал, что ему было нужно. Он якобы пробивал мой сотовый по базе, но на самом деле он переписал IMEI телефона для других целей. IMEI — это такой уникальный номер устройства. По нему можно следить за перемещением телефона. И в Москве мне, конечно же, пришлось избавиться от телефона. Я поехал в Минск на автобусе (паспортного контроля тогда не было никакого), а телефон уехал в Новосибирск вместе с другом. Забавно, что через некоторое время мне написал другой друг из Новосибирска, к которому приходила полиция и спрашивала, где он меня прячет.Как сказал мне тот знакомый, который раньше работал в МВД, у Центра «Э» не так уж и много ресурсов, чтобы организовать более серьезную слежку, чем прослушка или отслеживание перемещений по телефону и мониторинг соц.сетей. Например, в одном из разговоров в полиции в 2013-м, мне честно сказали, что у них есть специальный сотрудник, который регулярно читает мою и не только мою страницу и делает скриншоты. На другое у них нет ни квалифицированных кадров, ни технических средств. Возможно, сейчас ситуация несколько другая, но мне бы очень хотелось надеяться, что это не так.

В любом случае, становиться параноиками совсем не нужно, но здоровая наблюдательность и знания о безопасных способах связи сейчас не помешают не только правозащитникам и оппозиционерам, но и обычным людям, которых не радует мысль о вмешательстве большого брата в их спокойную жизнь.

Автор: Константин Голава

Рисунок: Василий Ложкин