Пока 30-летние на просторах рунета дружно ностальгируют на тему «верните мне мой 2007-й», некоторые вспоминают середину двухтысячных не с такой радостью. Тюменский ЛГБТ-активист Александр Жданов несколько дней назад получил решение Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ), в котором признается, что Россия нарушила права Жданова в 2006 году, запретив ему регистрацию ЛГБТ-организации «Радужный дом».

Суд признал, что государство нарушило право россиянина на свободу объединений и право не подвергаться дискриминации. Когда ЛГБТ-активисты в восторге публиковали новость об этом во всех тематических группах, я задался вопросом – а правда ли это настолько значимое событие? Даже если Россия выплатит компенсацию пострадавшему (она составляет 16,5 тысяч евро), что хорошего в том, что решение ЕСПЧ вынесено спустя такой огромный срок – 13 лет? И изменится ли что-нибудь для российских ЛГБТ благодаря этому решению?

Как работает ЕСПЧ

Прежде всего, чтобы понять, почему Европейский суд по правам человека такая неповоротливая и медленная система, нужно разобраться как она вообще работает. Дело в том, что Россия вошла в Совет Европы еще в 1998 году и ратифицировала Европейскую конвенцию о правах человека. Таким образом Россия признала, что международное законодательство обязательно к исполнению, и национальные законы не могут противоречить этим международным нормам.

Жалоба в Европейский суд подается именно на факты нарушения государством одного из пунктов Европейской конвенции, но только после того, как исчерпаны все возможности для защиты своих прав внутри государства. 47 судей (по одному от каждого государства-участника Совета Европы) занимаются рассмотрением дел. В среднем, количество жалоб из России составляет около 10-15 тысяч в год. Разумеется, справиться с огромным потоком дел из всех 47 стран Совета Европы в короткие сроки не получается. В среднем, вынесение решения занимает 5-8 лет, в зависимости от дела.

Многие правозащитники считают, что такие сроки рассмотрения дел должны быть сокращены. Для этого можно предпринять разные меры, начиная от расширения количества судей и заканчивая уточнением условий подачи жалоб. Но пока мы вынуждены ждать по 5-12 лет своего решения. Ведь случай с Александром Ждановым – это не какое-то исключение. Можно вспомнить хотя бы дело Льва Пономарева о незаконном задержании за пикет у здания ФСБ. Решение по нему также было вынесено спустя 12 лет.

Лично я считаю, что вынесение решения через 13 лет – это факт глубоко возмутительный и противоречащий самому духу правосудия. Люди ведь не бессмертны, и ожидать десятками лет решения суда – это издевательство. Особенно, если речь идет о государстве, где нет эффективно работающих демократических институтов, способных тебя защитить от произвола власти. В таких условиях ЕСПЧ – это просто единственный способ защитить фундаментальные права человека. Но даже этого ты можешь не дождаться. А ведь за 13 лет не то, чтобы в России стало лучше с положением ЛГБТ-людей.

Что изменилось с правами ЛГБТ в России за 13 лет

Я помню время, когда я имел возможность публиковать материалы про ЛГБТ в муниципальной студенческой газете и при этом никак не подвергаться цензуре. Но это время быстро кончилось. И на смену нему пришли гомофобные законы и преследования ЛГБТ-людей по всей России.

Сначала были приняты региональные законы о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних в нескольких субъектах Федерации, в том числе в моей Самарской области. Я столкнулся с увольнением, поскольку мой статус ЛГБТ-активиста не соотносился с работой специалиста по работе с молодежью в муниципальном молодежном центре. Примерно в это же время по всей России начали массово увольнять ЛГБТ-учителей. Но это было только началом компании против ЛГБТ в России.

Далее последовало принятие закона на федеральном уровне, травля сообщества на федеральном уровне с использованием всех возможных государственных СМИ, расцвет гомофобных группировок, выманивающих гомосексуалов на встречи и унижающих их на камеры. Повсеместное использование языка вражды, угрозы, нападения, избиения, убийства. Да, они и раньше были, но теперь преступники почувствовали свою полную безнаказанность. Они оказались в государственном тренде и унижать геев стало «правильно».

Одновременно, права ЛГБТ-людей на мирные собрания, свободу слова, свободу объединений, распространение информации всячески пресекались, а ЛГБТ-активисты подвергались и продолжают подвергаться преследованию. Наиболее уязвимыми оказались ЛГБТ-подростки, которые потеряли возможность получить какую-либо поддержку от взрослых – ведь это стало практически незаконно.

ЛГБТ-сообществу говорили, что оно должно не высовываться из своих ЛГБТ-центров, но потом в 2013 году гомофобы пришли с пневматическим оружием в офис ЛГБТ-организации LaSky и выстрелили в глаз активисту Дмитрию Чижевскому. Никто не понес ответственности. ЛГБТ-сообществу говорили, что оно должно оставаться в своих гей-клубах, а потом в 2015-м произошло нападение на тольяттинский гей-клуб Fantom. Никто не понес ответственности. ЛГБТ-сообществу говорили оставаться в своих квартирах и не демонстрировать свою личную жизнь, а затем в 2019-м полиция пришла с обыском к гей-паре с детьми. И снова никто не понесет ответственности.

Вполне закономерным итогом этой кампании против ЛГБТ стал настоящий геноцид геев в Чечне, начавшийся два года назад. Людей выслеживали, помещали в специальные лагеря, пытали, требуя выдать других геев, с которыми они знакомы. Правозащитники сделали все, что могли, чтобы мировое сообщество об этом узнало, а жертвы могли быть спасены от чеченских властей. Но даже за границами России, жертвы чеченского режима не могут жить открыто и вынуждены находиться в постоянном страхе.

За эти годы нескольким десяткам моих друзей и знакомых, как и мне, пришлось покинуть Россию из-за преследований, которые было просто некому остановить. А отношения между Россией и Европой становились все хуже и напряженней.

 

Как менялись отношения России и Совета Европы

– В период с 2011 по 2015 руководство России в лице президента, министра иностранных дел и прочих чиновников, неоднократно критиковало решения ЕСПЧ против России как «политизированные».
– В 2011 году в Госдуму был внесён законопроект о возможности блокирования решений Европейского суда по правам человека Конституционным Судом России.
– В 2014 году делегация России в ПАСЕ лишилась права голоса из-за присоединения Крыма к России.
– В 2015 году Россия стала единственной страной Совета Европы, в которой законодательно закреплено право не исполнять решения ЕСПЧ.
– В 2016 году российские делегаты прекратили посещение собраний ПАСЕ.
– В 2017 году Конституционный суд РФ счёл, что Россия вправе не выплачивать компенсацию в размере 1,866 млрд евро бывшим акционерам ЮКОСа.
– В 2018 году Россия возглавила рейтинг стран, которые имеют наибольшее количество неисполненных решений. С момента ратификации Европейской конвенции (в 1998 году), Россия исполнила лишь 608 решений из 2380, что составляет всего 25,5% от общего числа.
– В 2019 году Россия возобновила членство в ПАСЕ.

Время надежд

Надо также понимать, что Европейский суд – это наивысшая судебная инстанция и дела, которые в ней рассматриваются, имеют не только личный интерес заявителя, желающего справедливости и правосудия. Они носят еще и стратегический характер, поскольку суд дает рекомендации стране о внесении поправок в законодательство или его применение, если они противоречат нормам Европейской конвенции и мешают ее соблюдению государством. Так может ли это изменить уже сложившуюся в России правоприменительную практику?

Другие кейсы против России в Европейском суде доказали, что да, это возможно. Например, решение по делу «Киютин против Российской Федерации», которое изменило ранее существовавшую норму о депортации мигрантов, имеющих ВИЧ-инфекцию. Конституционный Суд признал положения российского закона неконституционными, обязав законодательные власти изменить его.

Или дело «Штукатуров против Российской Федерации», связанное с принудительным помещением человека в психиатрический стационар. Суд постановил, что такая практика нарушает права человека. В ответ на постановления ЕСПЧ были внесены изменения в Гражданский процессуальный кодекс и законодательство об оказании психиатрической помощи. Теперь для помещения человека в психиатрическую больницу необходимо получение его согласия.

Как показывает практика, решения ЕСПЧ могут иногда оказывать влияние на систему и менять некоторые ее уже сложившиеся внутренние порядки. С этим соглашаются и исследователи. Например, политолог Екатерина Шульман в одном из эфиров радиостанции «Эхо Москвы» так оценила практику взаимодействия России и ЕСПЧ: “Российская Федерация исполняет решения ЕСПЧ и не только в плане выплат, но в направлении изменения своего законодательства. Говорится, что нет, никто нам не указ, мы страшно суверенны, и вообще, мы уже практически вышли оттуда, и уже даже не состоим, наверное. Но состоим, не состоим, а делать почему-то делаем”.

Акция ЛГБТ-активистов в Петербурге 1 мая 2017 с целью привлечь внимание к преследованиям геев в Чечне

И тем не менее, среди всех этих успешных дел не было ни одного связанного с ЛГБТ-правами. Поэтому, конечно же, ЕСПЧ может влиять на изменение российских законов, но вряд ли, если они связаны с ограничением прав ЛГБТ-сообщества. Конечно, лучше иметь хотя бы какой-то механизм защиты своих прав, чем ничего. Однако международное сообщество и правозащитники должны предпринимать все возможные усилия, чтобы повлиять и на скорость работы ЕСПЧ и на то, чтобы Россия начала исполнять решения, касающиеся ЛГБТ. А с нами всегда остается надежда на то, что что-то изменится. К сожалению, только она и остается.

«Все приходит в свое время для тех, кто умеет ждать», – писал Бальзак. Вопрос лишь в том, есть ли у российских ЛГБТ это время? И хватит ли его, чтобы застать на своей родной земле цивилизованное европейское государство, уважающее тебя и признающее тебя таким, какой ты есть?

Автор: Константин Голава